Главная » Статьи » Статьи администратора базы отдыха Дружба

Тира, Никоний и поселения Нижнего Поднестровья и Подунавья

     Тира

   Остатки Тиры лежат на небольшом выступающем к северу мысу трапециевидной формы (табл. I, 1), поверхность которого имеет уклон в сторону лимана. Известно более 40 памятников лапидарной эпиграфики, связанных с Тирой (IPE, Р, № 2—18, 40, 371; Nicorescu Р., 1933, 1944). Псефизма рубежа IV—III вв. до н. э. содержит сведения об органах полисного самоуправления (Nicorescu Р., 1933, № 2). К эллипистическому времени относится почетный декрет (Фурманская А. И., 1960а), но в нем отсутствует название города. Интересны псефизма Коккея 181 г. н. э. (IPE, I2, № 2) и надпись с посланием легата Нижней Мезии Овиния Тертулла и с копиями двух писем императора Септимия Севера, подтверждающими предоставленное тиранцам право беспошлинного ввоза товаров (IPE, I2, № 4). Декрет середины или второй половины III в. до н. э. на мраморной плите, изданный каллатийцами в честь гражданина Тиры (Pippidi D. М., 1962, № 1) и постановление начала I в. до н. э. граждан города Томы в честь тиранца Нила (Граков Б. 1939а, с. 310 сл.) свидетельствуют о посреднической роли Тиры, как торгового центра. Тира упоминается в ольвийском декрете II—III вв. н. э. (IPE, I2, № 40). О связи Тиры с Херсонесом, возможно, говорит надпись, найденная в Херсонесе (ИАК, 1909, вып. 3, с. 23). Начертанное на крае мраморной чаши III в. до н. э. посвящение Аполлону Врачу (Nicorescu Р., 1933, № 1) и посвятительная надпись Серапису и Исиде (IPE, I2, № 5) свидетельствуют о религиозных культах. Из надписей на надгробиях (Граков Б. Н., 19396; Карышковский П. О., 1959г; 19666, с. 149) можно почерпнуть сведения о внешних связях Тиры и об этническом составе ее населения в первые века нашей эры. Ряд латинских надписей посвятительного характера оставлен римским гарнизоном (Nicorescu Р., 1937; Тудор Д., 1960, с. 244 сл.; Клейман И. Б., 1965). Значительный интерес представляет надпись в честь императора Траяна по поводу торжественного открытия какого-то военного сооружения (Nicorescu Р., 1944).

   Найденные в Тире граффити, принадлежат к категории посвящений (Головко II. Д., 1963, с. 110— 113). Среди клейм на черепицах и амфорах преобладают эллинистические, преимущественно фасосские, гераклейские и синопские (Nicorescu Р., 1924, 1933; Avakian G., 1931; Штаерман Е. М., 1951). Особую группу составляет черепица из Тиры с латинскими клеймами. По ним и по лапидарным надписям устанавливается, что с начала II в. н. э. в Тире находились вексилляции (табл. I, А), в состав которых вначале входили воины V Македонского легиона, а позднее отряды из воинов I Италийского и XI Клавдиева легионов, дислоцировавшихся в Нижней Мезии. Во времена Траяна базировавшиеся в Тире отряды возглавляли центурионы V Македонского, затем I Италийского легионов (Nicorescu Р., 1937; Тудор Д., 1960, с. 243 сл.; Клейман И. Б., 1965; 1971).

   Из центров Днестровского лимана самостоятельное монетное дело существовало только в Тире (Зограф А. Н., 1951; 1957; Карышковский П. О., 1960а). Первый период — автономная чеканка Тиры начинается в конце 50-х гг. IV в. до н. э. эмиссиями серебряных драхм, тип которых копирует кизикины. В течение III—II вв. для нужд внутреннего рынка монетный двор Тиры чеканил медную монету. Для международной торговли использовались электровые кизикины, золотые монеты с типом Александра Македонского и выпускавшиеся Тирой подражания золотым статерам Лисимаха. Первый период завершается выпуском монет, свидетельствующих о подчинении Тиры с конца II в. до н. э. Митридату Евпатору. В течение второй половины I в. до н. э. и до времени императора Домициана (31—96 гг.) Тира своих монет не выпускала. Второй период автономной чеканки продолжался до конца правления императора Александра Севера (225—235 гг.) с перерывами в периоды правления императоров Нервы, Траяна, Марка Аврелия. Монеты Тиры этого периода представляют обычную для провинциальных городов римской империи медь с портретами членов императорского дома.

   Важным историческим источником являются клады (Фурманская А. И., 1963в). Для изучения торговых связей показательны находки монет Тиры за пределами города (в Ольвии, Херсонесе, вблизи Пантикапея) и находки в Тире монет других античных центров: Истрии, Том, Каллатии, Ольвии, Херсонеса, Афин, царской Фракии (Зограф А. Н., 1957; Анохин В. А., Пушкарев В. П., 1965), а также ряда позднеримских и византийских монет (Карышковский П. О., 1971а). На основании изображений на монетах Тиры можно говорить о культах бога реки Тираса, Деметры, Аполлона, Диониса, возможно, также Афины, Гермеса, Геракла, Асклепия.

   Археологическое изучение Тиры велось в 1900, 1912 гг. Э. Р. Штерном на первом и втором дворах крепости, на гласисе и в прилиманной части (Штерн Э. Р., 1901, 1913), в 1919, 1928, 1929 гг. румынскими археологами не территории крепостных дворов и на гласисе (Nicorescu Р., 1924; 1933), в 1932, 1935, 1940 гг.— Аккерманским краеведческим музеем (материалы раскопок не опубликованы). С 1945 г. Тира изучается экспедицией Института археологии АН УССР и Одесского государственного археологического музея (Дмитров Л. Д., 1949; 1952; 1955; Фурманская А. И., 1957; 1962; 1963а, в; 1964; Клейман II. Б., 1965; 1971; 1976а; Крыжицъкий С. Д., 1972). Основные работы сосредоточены на прикрепостной площади — «Центральный раскоп» (табл. I: II—IV), где выявлены строительные остатки эллинистического периода и первых веков нашей эры. За пределами средневековой крепости, на территории современного города, были заложены шурфы, благодаря чему удалось установить, что размеры сохранившейся части территории Тиры составляют около 10—15 га. Некрополь Тиры пока не обнаружен. Известен лишь один склеп за современным городом.

   Наиболее ранние раскопанные строительные остатки относятся к периоду раннего эллинизма. Предположение отдельных исследователей о существовании греческого поселения на месте Тиры в VII— VI вв. до н. э. базировалось на опубликованной В. Пырваном (Parvan V., 1923) устной информации Б. В. Варнеке о находке фрагментов ваз и статуэток этого времени, а также на встречающихся в культурных напластованиях Тиры обломках ионийских сосудов VI в. до н. э. (Nicorescu Р., 1933). Исследователи, полагающие, что Тира была основана не позднее VI в. до н. э. (например, Златковская Т. Д., 1959, с. 63), ссылаются на свидетельство Псевдо-Скимна (803), согласно которому Тиру основали милетяне, что не могло произойти после ионийского восстания греков в 500—494 гг. до н. э. Свидетельство Псевдо-Скимна находит как будто подтверждение в календаре Тиры, имеющем ряд общих с милетским календарем месяцев (Латышев В. В., 1909, с. 25 сл.). А. Н. Зограф, не исключая того, что поселение на месте Тиры могло возникнуть раньше V в. до н. э., полагал, однако, «что даже в отношении V в. до н. э. мы не имеем уверенности, существовала ли в то время на этом месте городская община, носившая имя Тиры» (Зограф А. Н., 1951, с. 111; 1957, с. 11). Не менее проблематичен вопрос о вхождении Тиры в Афинский морской союз, поставленный в связи с находкой в крайне поврежденном виде афинского постановления об уплате членами союза фороса за 425—424 гг. до н. э. (Meritt В., 1939). На этом эпиграфическом документе сохранились начальные буквы ряда городов, в число которых предположительно включена Тира.

   Наиболее ранним документальным свидетельством государственного существования Тиры являются монеты. Возможно, с середины IV в. до н. э. Тира служила промежуточным пунктом при плавании вдоль западного и северо-западного побережья Черного моря. В IV—III вв. до н. э. Тира являлась античным полисом с обычными органами самоуправления — советом и народным собранием. С конца II в. до н. э. Тира, вероятно, входила в состав державы Митридата Евпатора (Шелов Д. Б., 1962). Около середины I в. до н. э. город был разрушен, по-видимому, гетами, но уже в середине I в. н. э. жизнь в городе возобновилась. В 56—57 гг. н. э. в Тире, возможно, с включением ее в состав Римской провинции Мезии, было введено новое летоисчисление. В этот период Тира, по-прежнему, сохраняла свойственные античному городу органы самоуправления. Основные государственные должности, наряду с романизированной верхушкой местного, греческого населения, занимали и римляне. В первые века нашей эры Тира являлась торговым городом, пользующимся правом беспошлинной торговли, подтвержденным во II в. н. э. императором Антонином Пием. Расцвету экономики города способствовало его расположение на важной в экономическом и стратегическом отношении дороге, пролегавшей через Дакию к дельте Дуная и к греческим городам Северного Причерноморья — Ольвии и Херсонесу. В 40-е годы III в. Тира пала, вероятно, под натиском готов, но жизнь на месте города продолжалась по крайней мере до последней трети IV в.

   Историческая топография Тиры пока не прослежена. Строительные комплексы эллинистического времени выявлены в восточной части Центрального раскопа. Обнаружены остатки двух богатых жилых зданий, разделенных небольшим переулком. Они имели наземные и подвальные помещения. Как можно полагать (Фурманская A. И., 1964), в подвалах северо-восточной части здания II были расположены жилые помещения, а подвалы западной части здания имели хозяйственное назначение. Стены помещения 27 в нижней части были облицованы плитками, имитирующими мрамор, а выше — украшены росписью по штукатурке.

   Лучше сохранились остатки постройки первых веков нашей эры. Они были сооружены, вероятно, во II в. н. э. на слое мощной насыпи, которой были засыпаны руины построек предшествующего периода. Застройка города в этот период носила террасный характер. Раскрыта ориентированная примерно с севера на юг уличная магистраль (1-я Поперечная улица) шириной 2,5 м. Еще одна улица (1-я Продольная) шириной 1,75 м проходила с 3103 на ВСВ. По улицам были проложены водостоки. По обе стороны 1-й Поперечной улицы раскопано два больших дома (№ III, IV). Дом № III, примыкавший к улице с востока, состоял не менее, чем из семи-восьми помещений (№ 11—14, 21, 22) и трех внутренних дворов. От дома № IV на противоположной стороне 1-й Поперечной улицы сохранились лишь помещения (№ 8, 10, 23, 24), располагавшиеся вдоль улицы. Оба дома представляют многокомнатные жилые комплексы, общей площадью не менее 120 м2. Рядом с жилыми домами существовали производственные сооружения. Открыты остатки двух гончарных печей (Максимов Е. В., 1955) и двух сооружений, связанных с обработкой железа, точное назначение которых установить не удалось.

   Южнее жилых кварталов на Центральном раскопе выявлены остатки оборонительных сооружений. Раскопано три участка стен толщиной 2,15— 2,20 м, ограждавших часть городской территории с севера, запада и юго-запада, и круглая в плане башня с внутренним диаметром около 11 м. Фасады стен выложены из массивных прямоугольных блоков и плит известняка различного размера, внутренний массив стен состоит из рваного камня и глины. Находки в процессе раскопок различного вещевого материала и обломков керамических сосудов указывают, что цитадель функционировала с конца I в. до н. э. до середины III в. н. э. На ее территории обнаружены остатки монументальной каменной постройки, возведенной в конце II в. в виде одного, прямоугольного в плане, помещения (6,15X10,9 м). Его стены, двухпанцирные, шириной 0,5—0,6 м, были возведены на цоколе, высотой около 1 м, стены сохранились на высоту до 2,20—2,30 м. В качестве строительного материала были использованы плиты плотного крупнозернистого известняка, сложенные на глиняном растворе. Здание перекрывала черепичная кровля. Для определения этой постройки как здания вексилляции решающую роль сыграли найденные здесь железные заградительные четырехжальные шипы, использовавшиеся в римской армии для оборонительных заграждений, и латинские черепичные клейма с именем командира вексилляции — центуриона I Италийского легиона (Клейман И. Б., 1965; 1971, 1976а).

   Городской квартал и комплекс цитадели около середины III в. н. э. подверглись разрушению. Во второй половине III в. на разрушенных и частично разобранных сооружениях цитадели были возведены новые постройки. От них дошли остатки дома, пристроенного южной стороной к стене круглой башни, и нижние ряды кладок еще двух сооружений — помещения, прикрывавшего южный угол здания вексилляции, и подвала с лестницей, устроенной на юго-западной куртине оборонительной стены. Различная ориентировка сооружений позволяет говорить об отсутствии регулярной застройки в этот период.

   В экономике Тиры в период эллинизма значительное место занимала торговля. Ввоз из античных центров в Тиру амфор, а также разнообразной парадной и обиходной посуды развивался в общих чертах по схеме, свойственной другим центрам Северного Причерноморья. В первичной публикации некоторых типов найденных в Тире сосудов (Фурманская А. И., 1957) сделаны общие наблюдения о проникновении в Тиру в IV—III вв. до н. э. гетской лепной посуды, а в первые века нашей эры — сосудов черняховского типа и посуды, имеющей аналогии в керамике скифских городищ Нижнего Днепра и в памятниках зарубинецкой культуры (табл. II, 1—7; III, 1—20). Выделяется небольшое число форм сосудов, которые можно считать продукцией гончарных мастерских Тиры (Максимов Е. В., 1955; Фурманская А. Я., 1957). Из предметов вооружения, найденных в Тире, известны: железный наконечник копья и трехлопастные бронзовые наконечники стрел.

   Памятники скульптуры — фигура Гигиейи (Дмитров Л. Д., 1949) и фигура Пана (Nicorescu Р., 1933) происходят из культурного слоя. Небольшие рельефы вотивного характера, один — из серого мраморовидного известняка, второй (табл. II, 13) из белого мелкозернистого мрамора, передающие изображение фракийского всадника, были найдены при раскопках помещения конца II — первой половины III в. (Фурманская А. И., 1965). Три другие скульптуры из серого мраморовидного известняка — герма Диониса, рельеф с изображением сидящих богинь и, вероятно, изображение Аттиса (табл. II, 10—12) происходят из помещения 24 (Фурманская А. И., 19606). В помещении 22 помимо клада монет (Фурманская А. Я., 1963в), найдены серебряная фибула и золотые перстни. Один в виде свернувшейся змеи, второй с вставленной сердоликовой интальей, на которой вырезана фигура Гермеса (табл. III, 21— 23). Подавляющее большинство терракотовых статуэток — привозные. Аналогии им имеются среди статуэток западнопонтийских городов, например торс Афродиты (табл. II, 8) (Клейман И. Б., 1970а). Одна из фигурок первых веков нашей эры, по-видимому, изображает Аттиса (табл. II, 9), имеются терракотовые статуэтки танагрского типа.

     Никоний

   Никоний располагался на восточном берегу Днестровского лимана (табл. I) на ровной слегка наклоненной в сторону лимана местности. С севера и юга городище ограничено глубокими балками. Его западная часть в настоящее время разрушена. Сохранившаяся площадь городища несколько более 3 га (табл. IV, 3).

   Из эпиграфических памятников найдены только различные граффити (IV, 8, 8а): посвятительные, с именами владельцев в виде отдельных букв и пометки условного характера (Головко И. Д., 1966). Никоний в отличие от Тиры самостоятельной монетной чеканки не имел. В I—IV вв. до н. э. основным платежным средством на внутреннем рынке Никония служили истрийские медные литые монеты. Не исключено, однако, что в середине IV в. до н. э.

   Никоний мог выпускать местные подражания литым истрийским монетам. Монет других античных центров в Никонии найдено несоизмеримо меньше, чем монет Истрии. Подавляющая часть их принадлежит V—IV вв. до н. э.; это медные монеты Ольвии, несколько монет Тиры второй половины IV в. до н. э., по одной монете Аполлонии, Македонии, Амиса (Загинайло А. Г., 1966). Монет III—I вв. до н. э., за исключением одной монеты Тнры, тип которой не имеет достаточно твердой даты, не найдено.

   Раскопки Никония ведутся с 1957 г. (Синицын М. С., 1966). Культурные напластования начального периода жизни города выявлены в западной и юго-западной частях городища. Начаты раскопки некрополя, включающего курганы и грунтовые погребения. Никоний возник, по-видимому, во второй половине VI в. до н. э. Являлся ли он в полном смысле слова апойкией Истрии (Синицын М. С., 1966, с. 55; Alexandrescu Р., 1970, с. 152) неизвестно, но можно говорить об его определенной экономической, а, возможно, и политической зависимости от Истрии. Автохтонный элемент в составе населения Никония V—IV вв. до н. э. был незначителен. Около третьей четверти IV в. до н. э., по-видимому, в результате военного нападения Никоний был разрушен, но в последней четверти или в конце IV в. до н. э. жизнь в нем возобновилась. В конце III или в начале II в. до н. э. Никоний подвергся вторичному разрушению и жизнь в городе восстанавливалась медленно. В первые века нашей эры размеры города возросли по сравнению с предыдущим периодом. В течение III—IV вв. н. э. жизнь в Никонии прекратилась.

   В северо-западной части городища, в самой узкой части мыса, на котором располагался город, обнаружены остатки фортификационных сооружений второй половины V — первой половины IV в. до н. э. в виде рва, имеющего в поперечном разрезе очертания равнобедренного опрокинутого вершиной вниз треугольника с длиной каждой из сторон 5 м. Крепостная стена, вероятно, располагалась с западной стороны рва (Синицын М. С., 1966, с. 44, 45). От нее сохранились остатки глинобитного фундамента шириной 2,5 м. Во второй половине IV в. до н. э. эта стена перестала выполнять защитные функции и в конце IV или в начале III в. до н. э. была разобрана (АО, 1976 г., с. 293). Ров был засыпан около середины IV в. до н. э. В первые века нашей эры этот участок был застроен жилыми домами.

   Для начального периода жизни Никония характерные постройки двух типов: наземные дома и небольшие полуземляночные сооружения, в плане приближающиеся к прямоугольнику, впущенные в материк на глубину до 0,5 м, некоторые из них имели печи с поддувом, верхняя часть стен возводилась из сырцового кирпича. Наземные дома имели сырцовые стены и глинобитную кровлю, поддерживавшуюся столбами. Каменное строительство начинается в V в. до н. э.

   В IV в. до н. э. застройка города носила, по-видимому, регулярный характер. Дома возводились вдоль улиц. Жилые комплексы состояли из нескольких наземных помещений и подвалов. В юго-западной части городища (табл. IV, 4) открыта улица шириной 3,5 м, замощенная речной галькой и фрагментами керамики. Она функционировала на протяжении У—IV вв. до н. э. На эту улицу выходил фасад дома площадью свыше 200 м2, возведенный на слоевых субструкциях. Там же раскрыты остатки дома первых веков нашей эры, погибшего в пожаре в середине III в. н. э. Он состоял из ряда помещений общей площадью свыше 120 м2, выход из которых вел во внутренний двор. В одном из помещений открыто четыре детских погребения в сосудах (АО, 1976 г., с. 372).

   В настоящее время изучена привозная тонкостенная керамика из ранних слоев Никония (табл. IV, 5—7, 9—11) и лепная посуда (Кузьменко В. И., Синицын М. С., 1966). В ранних напластованиях среди лепной посуды преобладают фрагменты скифских горшков, в более поздний период встречаются в небольшом количестве также обломки гетских лепных мисок и горшков. Значительную группу изделий художественного ремесла составляют ионийские и аттические статуэтки VI—IV вв. до н. э. Это обычного типа архаические терракоты в виде богини, восседающей на троне, присевшего на корточки Силена или Сатира, куклы с подвесными конечностями, протомы женского божества, Эрота и др. (Клейман И. Б., 1970а; 19766). Найден фигурный сосуд раннеэллинистического времени с граффити на тыльной стороне (табл. IV, 8, 8а). Находки железных серпов и большое количество различного размера зерновых ям говорят о занятии жителей земледелием.

   К востоку от городища тянется курганный могильник. В ближайшей к Никонию части находится, по-видимому, грунтовый могильник. Исследованы четыре кургана, содержавшие по нескольку захоронений IV в. до н. э. Прослежены два типа могильных сооружений, встречающиеся в одном и том же кургане: простые прямоугольные в плане ямы и ямы с подбоем. Преобладает меридиональная ориентировка погребенных. В каждой могиле одно захоронение на спине в вытянутом положении. Вход в подбой закрывался несколькими амфорами (в одном из погребений их десять). Среди амфор есть клейменные фасоские и гераклейские. В могилах встречены: античная посуда (чернолаковый канфар, сетчатый лекиф и др.), точильный брусок, железные ножи, медные наконечники стрелы, железный кинжал. Для первых веков нашей эры характерен обычай хоронить детей в амфорах и кувшинах (трупосожжения и трупоположения) на территории поселения и даже в домах.

     Поселения

   В VI в. до н. э. возникли поселения Надлиманское III на левом берегу Днестровского лимана (Мелюкова А. И., 1975, с. 194; Дзис-Райко Г. А., 1966) и поселение в Нижнем Поднестровье у с. Беляевка Одесской обл. (Охотников С. Б., 1976). При раскопках этих поселений обнаружены остатки жилищ полуземляночного типа (круглых и прямоугольных в плане), ямы хозяйственного назначения. На Надлиманском III поселении найдена аттическая терракотовая статуэтка в виде восседающей на троне богини (Клейман И. Б., 1970а). Недостаточная изученность поселений не позволяет решить вопросы об этнической принадлежности их обитателей и взаимоотношении с греческими полисами. Поселения, видимо, были оставлены жителями в первой половине V в. до н. э.

   В IV в. до н. э. на побережье Днестровского лимана появились новые поселения, просуществовавшие примерно до середины III в. до н. э. Лучше других исследованы городища у с. Надлиманское, поселения Пивденное и Николаевка. Синхронные им поселения выявлены в Нижнем Поднестровье и в ряде пунктов Днестро-Дунайского междуречья (Мелюкова A. И., 1969, с. 73, рис. 1). Это населенные пункты сравнительно небольших размеров: Надлиманское — 0,7 га (табл. IV, 1, 2) (Синицын М. С., 1960а; Дзис-Райко Г. А., 1966), Пивдениое (табл. V, 1) и Николаевка (табл. V, 8) по 3 га. Укрепления (в виде рва) засвидетельствованы только на первом из них (Сальников М. С., 1966; Мелюкова А. И., 1975). Регулярная планировка, видимо, существовала только на городище Надлиманское (табл. IV, 1, 2). Наиболее типичны для всех поселений прямоугольные наземные дома, иногда встречались и землянки, а также и круглые в плане (на городище Надлиманское только в поздний период); обнаружены хозяйственные ямы и зольники. Среди находок встречаются амфоры, античные терракотовые статуэтки, керамика как скифского, так и гето-фракийского облика (табл. V, 2—5, 18—20). Исследовался также могильник, расположенный к востоку от поселения Николаевка (Мелюкова А. И., 1975).

   Кроме грунтовых могил, сохранились три кургана диаметром 12—14 м, в основании которых были кольцевые ограды из необработанных кусков и плит известняка. Под каждой курганной насыпью обнаружена одна могильная яма (в одном из курганов — две ямы), по форме и по размерам не отличающиеся от могил грунтового могильника. В грунтовом могильнике раскопано 47 простых погребений и 18 подбойных могил. Подавляющая часть могил имеет широтную ориентировку. Некоторые могилы были перекрыты большими положенными поперек ямы плитами известняка, на других поверх земляной засыпи лежали беспорядочно набросанные камни. Могилы имели в основном форму прямоугольника, реже — овала. В большинстве подбойных могил погребальная камера равна или слегка превышает площадь входной ямы, параллельна ей и выкопана в ее северной стене. Дно подбоя ниже дна входной ямы. Умершего клали в погребальную камеру на спину головой на восток, после этого вход в нее закрывался загородкой из Камышевых стеблей, Камышевыми циновками или необработанными плитами известняка, а входную яму засыпали землей.

   В 15 подбойных, четырех подкургапных и в 21 простой грунтовой могилах обнаружены остатки жертвенной пищи (часть туши барана или коровы) г положенной в чашу, стоявшую в ногах умершего. В могилах, содержавших несколько последовательно совершенных захоронений, остатки жертвенной пищи редки, в детских захоронениях — ее нет. Около половины погребений с жертвенной пищей, содержали также амфору. Иногда рядом с амфорой находился бронзовый или железный черпак (киаф) на длинной ручке (табл. VI, 25, 26) и греческие чернолаковые сосуды (табл. V, 6, 7). В детских погребениях сосуды отсутствуют. Гораздо меньше в погребениях простой сероглиияной посуды, еще меньше — лепных сосудов. Найдено много ножей (табл. VI, 16—21), которые втыкались в жертвенную пищу или клались рядом с нею, кинжалы, наконечники стрел и копий, мечи, топор (табл. VI, 1—15), чешуйчатый пояс. В могилы клали также зеркала (табл. VI, 30), пряслица и украшения — височные кольца, серьги, браслеты, бусы. Основную часть погребального инвентаря составляет керамика. Из 73 погребений происходят 25 амфор, примерно половина из них гераклейские; 25 аттических чернолаковых сосудов главным образом канфаров второй половины IV — первой половины III в. до н. э. Найдены: арибаллический сетчатый лекиф, алебастровый баль-замарий (табл. VI, 24), 13 сероглиняных гончарных сосудов. Лепная посуда в могилах представлена единичными экземплярами, хотя в быту она имела широкое распространение и составляла около 80% всей керамики, встреченной в культурном слое поселения. Как уже указывалось, найдено также небольшое количество украшений (табл. VI, 22, 23, 27, 28, 32-35).

   В первые века нашей эры в районе Днестровского лимана появляется новый тип поселений с наземными каменными домами и производственными сооружениями, например, поселение Молога II (АО, 1976 г., с. 285). Для могильников, связанных с этими поселениями, распространенным типом погребального сооружения, по-видимому, был земляной склеп — семейная усыпальница с погребальной камерой почти прямоугольной в плане и колоколовидной в разрезе, с коротким дромосом. Среди погребального инвентаря — краснолаковые сосуды, стеклянные бальзамарии, бусы, браслеты, фибулы, колокольчики, амулеты, оружие. На поселениях у сел Пивденное, Николаевка, Надлиманское III, Беляевка и на городище у с. Надлиманское почти полностью отсутствуют нумизматические находки. По-видимому, там не было регулярного денежного обращения. Вместе с тем в районе Днестровского Лимана встречаются монеты-стрелки и литые истрийские монеты (табл. I).

   Широкое хождение на территории всего Северо-Западного Причерноморья серебряных монет Истрии, зарегистрированных среди нумизматических находок Тиры, Никония, Ольвии (табл. I), подтверждается также присутствием серебряных истрийских статеров IV в. до н. э. в составе кладов. Клад таких монет найден вблизи с. Висунцы (Загинайло А. Г., 1976). Второй клад, содержавший кроме истрийских серебряных монет, серебряные монеты Тиры, обнаружен на левом берегу Днестра, вблизи с. Дороцкое (Загинайло А. Г., Нудельман А. А., 1971).

     Остров Левка

   Змеиный (ранее Фидониси, в древности Левка или Ахиллов) остров, согласно сообщениям античной литературной традиции (Толстой И. И., 1918; Ростовцев М. И., 1918а) был важным центром культа Ахилла, возможно, уже с VI в. до н. э. В его культе эллинские черты слились с какими-то до-греческими (Ростовцев М. И., 1918а, с. 182), возможно, киммерийскими (Блаватский В. Д., 1964а, с. 19). С IV в. до н. э. о. Левка находился под контролем Ольвии, а со II в. до н. э. эта роль переходит к какому-то из городов Северо-Западного Причерноморья.

   Детальный план острова был снят в 1823 г. капитан-лейтенантом Критским. Почти в центре острова им были замечены остатки фундамента здания, сложенного насухо из белого мраморовидного известняка. Он считал это здание храмом Ахилла. Это была квадратная в плане постройка (30X30 м), ориентированная по странам света. Внутреннее пространство поперечной стеной делилось на две неравные части, причем западная, в свою очередь, разделялась на три помещения. К северной стене постройки примыкало помещение, в котором находилась цистерна. В 1837 г. остатки фундамента этого сооружения были разобраны при постройке маяка, а мраморные детали (капители, базы, барабаны, каннелированных колонн, карнизы) были вывезены с острова и затерялись. В других частях острова были обнаружены остатки стен и выложенные камнем колодцы.

   Раскопки на острове производились в течение нескольких лет в середине прошлого века по приказанию генерал-губернатора Бессарабии чиновниками учрежденного здесь карантинного поста. В 1841 г. исследования были осуществлены экспедицией Одесского общества истории и древностей, в 1964 г. небольшие исследования провела Н. В. Пятышева (Мурзакевич Н. Н., 1844, с. 549—562; 1848а, с. 405— 416; Пятышева Н. В., 1966). В результате всех этих работ были подтверждены сообщения о культе Ахилла на острове. В частности, были найдены надписи и сосуды с посвящением Ахиллу, владыке Левки (IPE Г, 326; Толстой И. И., 1918, с. 12). Было обнаружено также значительное количество керамики, фрагменты сосудов с граффити (Штерн Э. Р., 1897), фрагмент краснофигурного сосуда последней четверти VI в. до н. э. с именами Эпиктета и Никосфена (Фармаковский Б. В., 1898), терракоты (Клейман И. Б., 1970б), значительное количество монет (Мурзакевич Н. Н., 1848б, с. 838, 839; 1853). Монеты принадлежат почти всем значительным центрам Причерноморья, многим городам собственно Греции, царям Македонии, Фракии, Малой Скифии, Боспора, Вифинии, Пергама, Сирии, Египта, Риму (эпохи как Республики, так и Империи). Хронологический диапазон: V в. до н. э.— первая половина III в. н. э., подавляющее большинство монет относится к IV—III вв. до н. э. Второй половине III и IV вв. н. э. принадлежат единичные находки (Зограф А. Н., 1941; Булатович С. А., 1971).

     Городище у с. Орловка

   Римское укрепление у с. Картал (ныне с. Орловка Ренийского р-на Одесской области) открыто в середине XIX в. (Мурзакевич Н. Н., 1844, с. 627 сл.; Уваров А. С., 1856, с. 183, сл.). Городище расположено в 1,5 км к западу от с. Орловка на так называемой «Каменной горе», занимающей господствующее положение над равниной левобережья Дуная. С трех сторон «Каменную гору» омывают воды р. Дунай, озер Картал, Кагул и их протоки. Со стороны суши городище в древности опоясывал ров, следы которого заметны до сих пор. Между с. Орловкой и городищем восточнее «Каменной горы» обнаружены следы не укрепленного поселения, группа курганов и грунтовый могильник. Городище занимало площадь около 2 га. Поверхность его сильно повреждена каменным карьером. В XIX в. там были найдены фрагменты римских надписей с упоминанием V македонского легиона (IPE, I2, I) и часть рельефа с изображением охотящейся Дианы. Систематические исследования городища начаты в 1963 г. (Бондарь Р. Д., 1971, с. 66—70).

   Римское укрепление возникло на месте более древнего поселения, возможно, существовавшего здесь уже с VIII—VI вв. до н. э. Вероятно, уже к середине I в. до н. э. городище входит в систему укреплений, которые были созданы гето-дакийскими племенами, объединившимися перед угрозой римского завоевания. На северо-западе «Каменной горы» обнаружена двухпанцирная каменная стена с глинистой щебенковой забутовкой, вероятно, часть оборонительной башни. Техника сооружения стены характерна для подобных построек гето-дакийцев (Кругликова И. Т., 1955, с. 47 сл.). Падение крепости на Каменной горе, возможно, связано с походом Тиберия Плавтия Сильвана в середине I в. н. э.

   Гарнизон римского укрепления составляли подразделения I Италийского и V Македонского легионов, здесь же находились суда Флавиева Мезийского флота, основная база которого была на противоположном берегу Дуная в г. Новиодунуме. Об этом свидетельствуют находки черепицы с клеймами этих легионов и флота. В середине III в. городище прекращает свое существование. Сохранились следы большого пожара. Раскопки городища не позволяют пока восстановить его планировку и охарактеризовать фортификацию. В северной и северо-западной частях городища раскопаны жилые помещения. Их стены чаще всего сложены из сырцовых, редко слабообожженных кирпичей, уложенных непосредственно на грунт. Цокольная часть стены обычно складывалась из небольших сланцевых камней. Крышу покрывали черепицей, стены штукатурили. Иногда можно проследить участки плотно утрамбованного пола, промазанного светлой глиной. О конструкции наземных жилищ другого типа можно судить лишь по находкам завалов глиняной обмазки со следами основы — прутьев, жердей. Найдены остатки глинобитных печей, хозяйственные и мусорные ямы, фрагменты глиняной посуды.

   Отчетливо проступают черты взаимодействия двух культур — римской и местной гето-дакийской. Среди керамики много посуды гето-дакийского типа — горшки, миски, одноручные чаши (Бондарь Р. Д., 1971, с. 67). Сероглиняная посуда, сделанная на гончарном круге, орнаментирована лощением в виде волнистых параллельных и косых пересекающихся линий. Привозная керамика представлена амфорами и краснолаковой посудой I — середины III в. н. э. Среди других находок — изделия из железа, бронзы, обломки жерновов, точильные камни и камни от пращи, пряслица, грузила и т. д. Серебряные и медные римские монеты датируются периодом от начала I в. н. э. до начала III в. н. э. Укрепление у с. Орловка, вероятно, являлось предмостным и входило в общую систему дунайского лимеса — оборонительной линии, созданной римлянами для защиты границ империи (Бондарь Р. Д., 1973, с. 154). На левом берегу нижнего течения Дуная древние авторы помещают Алиобрикс и Кремниск. С каким именно из этих пунктов можно отождествить городище, пока не ясно.


Источник: http://www.sno.pro1.ru
Категория: Статьи администратора базы отдыха Дружба | Добавил: zatoka (10.02.2015)
Просмотров: 271 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Категории

Статьи администратора базы отдыха Дружба [36]
Статьи добавляет администратор сайта
Статьи пользователей сайта базы отдыха Дружба [15]
Статьи добавляют пользователи сайта

Форма входа

Логин:
Пароль:

Поиск

Курс валют

Примерно 1 доллар = 23 гривны


Опрос

Какой район в Затоке лучший для отдыха
Всего ответов: 98

Погода в Затоке

Видео о Затоке








Посетители


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0